17 лет спустя «Курск» тоже не спасли бы

Так как Северный флот так и не получил средств спасения экипажей аварийных подлодок с глубины, на которой затонул «Курск».

ВИКТОР ОЗЕРОВ, ЧЛЕН СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ,
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА ПО ОБОРОНЕ И БЕЗОПАСНОСТИ (2001–2017)

Когда мы говорим о серийном строительстве спасательных судов проекта 21300 типа «Игоря Белоусова», следует понимать: любая серия начинается после выполнения всех сопутствующих научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, а также после заключения специальной комиссии.

Сейчас идет разработка госпрограммы вооружения на 2018–2025 годы, которую, надеюсь, в конце года утвердит президент. И здесь важно учесть как результаты работы журналистов, так и позицию моряков-подводников. Кроме того, нужно обеспечить такое качество изготовления кораблей, чтобы они не тонули. Но это не умаляет важности обновления спасательных сил флота. В этой области мы находим общий язык даже со странами-членами НАТО.

Для нас, для комитета Совета Федерации по обороне, эта тема очень близка. Например, в свое время экс-командующий Северным флотом адмирал Вячеслав Попов был первым заместителем председателя комитета, и остается президентом Ассоциации шефства над СФ; осенью они проведут годовое собрание, и тема спасения подводников тоже может стать предметом обсуждения.

Сейчас я не готов предметно говорить об этом, но присылайте материалы по теме, обсудим с Францем Клинцевичем.

ФРАНЦ КЛИНЦЕВИЧ,
ПЕРВЫЙ ЗАМПРЕДСЕДАТЕЛЯ КОМИТЕТА СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ ПО ОБОРОНЕ И БЕЗОПАСНОСТИ

Если мне не изменяет память, в прошлом году на одном из заседаний мы поднимали вопрос и нам доложили, что эта проблема решена.

Мы вернемся к вопросу, как только закончатся каникулы. Чтобы можно было предметно разговаривать с флотским руководством, нужны дополнительные документы и факты. После этого станет понятно, что нужно и можно сделать. Особенно в годовщину гибели АПЛ «Курск», ведь уставы, в том числе и спасательных сил, пишутся кровью.

Вспоминая то разгильдяйтво в ВМФ (во время гибели «Курска» — ред.), когда мы физически ничего не могли сделать, четко понимаю: сегодня надо, наконец, решать эту проблему, тем более что подводный флот становится мощнее и технологичней, и возможные трагические события, конечно, не исключаются. Проблема спасения подводников существует, и ее надо решать. Как только начнется осенняя сессия, мы вернемся к этой теме.

ОЛЬГА КОВИТИДИ,
ЧЛЕН КОМИТЕТА СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ ПО ОБОРОНЕ И БЕЗОПАСНОСТИ

Вы поднимаете чрезвычайно актуальный вопрос. Во-первых, такие вещи нельзя обсуждать с наскока — по воробьям я не стреляю. Мне нужно время на подготовку, после чего готова буду прокомментировать. Во-вторых, в сентябре мы постараемся перейти к конкретным действиям, которые я обсужу с коллегами по комитету, чтобы выработать согласованную позицию.

АЙМУРАЗ МАМСУРОВ,
ЧЛЕН КОМИТЕТА СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ ПО ОБОРОНЕ И БЕЗОПАСНОСТИ

Безопасность подводников — это важно. Наш комитет очень сплоченный, мы безусловно будем поддерживать обсуждение этой темы. До осени, когда коллеги вернутся с каникул, время есть — подготовимся, чтобы все было солидно. Думаю, это будет некое единодушное мнение комитета: у каждого есть свой жизненный опыт, у каждого есть за спиной трагедии, поэтому мы знаем, о чем говорим и за что голосуем.

Что же до вопросов финансирования строительства спасательных судов, то ни я, ни Виктор Озеров с Францем Клинцевичем вам не ответят, так как бюджет выделяется правительством.

Мы сможем говорить об этом, когда предложения по бюджету попадут в наши руки. На этой стадии и начнем работу: у нас прямые выходы и на Минобороны, и на ВМФ, и на ВКС, а также на ВПК — тогда мы сможем начать говорить о деньгах.

АНДРЕЙ КРАСОВ,
ПЕРВЫЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КОМИТЕТА ГОСДУМЫ ПО ОБОРОНЕ

Давайте на площадке Государственной думы обсудим этот вопрос и посмотрим, что изменилось после этой страшной трагедии. Не дай Бог, чтобы нечто подобное повторилось. Мы непременно ознакомимся с материалами по теме. Вопрос надо обязательно обсудить после каникул. 10 сентября мы выходим на работу и можем объединить усилия обеих палат парламента, вызвать специалистов, в том числе представителей ВМФ, для которого создаются системы спасения, а также привлечь экспертов. Можно провести, например, парламентские слушания по этому вопросу. Вы, например, пишете об этом и разбираетесь в теме. …Но главное лично для меня как военного — не просто обсудить проблему, но и наметить пути ее решения.

Если средств не хватает — значит, надо закладывать их в бюджет. Если предприятия не справляются, значит, помогать им. Вопрос необходимо рассматривать со всех сторон. Я доложу в сентябре своему руководителю, Владимиру Анатольевичу Шаманову.

МИХАИЛ МОЦАК, ВИЦЕ-АДМИРАЛ, НАЧШТАБА И ПЕРВЫЙ ЗАМКОМАНДУЮЩЕГО СЕВЕРНЫМ ФЛОТОМ (1999–2001),
С ИЮЛЯ ПО ОКТЯБРЬ 2001 ГОДА — КОМАНДИР ЭКСПЕДИЦИИ ПО ПОДЪЕМУ «КУРСКА»

Сейчас на СФ по-прежнему нечем вытаскивать людей с глубины. Скажу больше: спасательное судно проекта 21300 «Игорь Белоусов» — не панацея и никого не спасет. Техника, которую он несет на себе, не позволяют действовать в большей части акватории Тихого океана: там слишком большие глубины. Более того, у него нет почти никакого ледового класса. Сам «Белоусов» — дорогое удовольствие, на поддержание судна в рабочем состоянии нужны большие средства; но это необходимая мера, на которую нужно пойти.

Кроме того, нужно создавать специальные барокамеры для декомпрессии и вооружать ими все спасательные суда. Если мы хотим развивать подводные силы, мы должны совершенствовать и средства их спасения.

ВЯЧЕСЛАВ ПОПОВ, АДМИРАЛ, КОМАНДУЮЩИЙ СЕВЕРНЫМ ФЛОТОМ (1999–2001),
ЧЛЕН МОРСКОЙ КОЛЛЕГИИ ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РФ

Тему «Курска» я вообще стараюсь не комментировать: все уже сказано; все, что могли, в свое время мы сделали. И за каждое свое решение в бытность комфлота я готов отвечать. Мое время говорить на эту тему еще не пришло. С ветеранами флота о перспективах спасательных сил говорить бесполезно. Нужно общаться с действующим руководством флота — задавать вопросы главкому ВМФ, представителям Минобороны, сидящими на заказах, а также замглавкома ВМФ по вооружению Виктору Бурсуку и другим ответственным лицам. Но в целом моя позиция очень схожа с тем, что вам сказал Михаил Моцак.

В советское время помимо 16-18 спасательных судов ВМФ (в разные годы) мы располагали гражданскими спасателями. Все это вместе было достаточно мощной системой помощи кораблям и подлодкам.

Что касается мобильной системы спасения, которая есть у американцев или которая может появиться в будущем у нас — разговор это долгий.

http://flot. com/2017/Вмф27/

Тупые болтуны и грёбаные самопиарщики!
Спекулируют на трагедии, и только.

Моцаку и Попову — вообще надо бы заткнуться.
Была бы у них совесть — должны были тогда же застрелиться.

Нет Курска, нет проблемы.

А может 17 лет назад не очень-то и спешили спасать моряков «Курска», а? Почему было не подвести понтоны, чтобы лодка встала «на попа»? Длина лодки существенно больше глубины, на которой она затонула.

Ну, хуле вы хотели-то — у страны были проблемы поважнее спасения жизней каких-то там солдат (ничо, «бабы ещё нарожают»), даже если это элита элит ВС страны.

Вот это рельно ппц — своих солдат нехрен спасать, зато С-300 в Иран, в «нож в спину» и сирийскому «братушке» поставляем. Ну-ну…

Ну чего, опять «Заграница на поможет»? Случись что, снова спасателей из-за бугра ждать будем?

Да уж, глядя на эти лица и фамилии становится грустно в контексте данной темы.

Нет средств? У Захарченко можно в долг попросить.
Под малые проценты.

ОЛЬГА КОВИТИДИ,
ЧЛЕН КОМИТЕТА СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ ПО ОБОРОНЕ И БЕЗОПАСНОСТИ

Вы поднимаете чрезвычайно актуальный вопрос. Во-первых, такие вещи нельзя обсуждать с наскока — по воробьям я не стреляю. Мне нужно время на подготовку, после чего готова буду прокомментировать. Во-вторых, в сентябре мы постараемся перейти к конкретным действиям, которые я обсужу с коллегами по комитету, чтобы выработать согласованную позицию.

Охуеть, кто у нас в обороне и безопасности сидит.

{video}https://m. youtube. com/watch? v=AHWbvzY89yY{/video}

Ну, хуле вы хотели-то — у страны были проблемы поважнее спасения жизней каких-то там солдат (ничо, «бабы ещё нарожают»), даже если это элита элит ВС страны.

Вот это рельно ппц — своих солдат нехрен спасать, зато С-300 в Иран, в «нож в спину» и сирийскому «братушке» поставляем. Ну-ну…

иди другу бороду почеши.

Одни отговорки, постоянно, вот осенью, вот зимой, вот следующим летом, все вот вот вот, а действий НИКАКИХ! Самопиар, и просто какие то тайны которые не дано нам узнать .

Ну, хуле вы хотели-то — у страны были проблемы поважнее спасения жизней каких-то там солдат (ничо, «бабы ещё нарожают»), даже если это элита элит ВС страны.

Вот это рельно ппц — своих солдат нехрен спасать, зато С-300 в Иран, в «нож в спину» и сирийскому «братушке» поставляем. Ну-ну…

ты любезный путаешь хуй с трамвайной ручкой в конце посыла своего, а так согласен с тобой

Техника, которую он несет на себе, не позволяют действовать в большей части акватории Тихого океана: там слишком большие глубины.

Да с тех глубин и доставать некого будет. Подлодку сминает как фантик на глубине 800-900 метров. Хуйня какая то.

Тупые болтуны и грёбаные самопиарщики!
Спекулируют на трагедии, и только.

Моцаку и Попову — вообще надо бы заткнуться.
Была бы у них совесть — должны были тогда же застрелиться.

Если не стреляться, то мундир снять и никогда не надевать.

Одно дело, когда лодка гибнет в дальнем походе и другое — когда вот так вот под боком.

Сейчас в России только три судна оснащены полноценными системами спасения экипажей аварийных ПЛ — подводными аппаратами и ГВК. Это СС «Алагез» и «Игорь Белоусов» (ТОФ), а также СС «Эпрон» (ЧФ). В советские годы у ВМФ было до 18 судов с водолазными комплексами.

До сих пор предельной глубиной для отечественных водолазов остается отметка в 200 м. Как заявлял начальник службы поисковых и аварийно-спасательных работ военно-морского флота (СПАСР ВМФ) капитан I ранга Дамир Шайхутдинов, водолазы «Эпрона» и «Алагеза» способны выполнять работы на глубине до 200 метров. При этом на упомянутых судах используется водолазное снаряжение 1980-х годов СВГ-200, которое сейчас не выпускают.

Лишь на ТОФ максимальная глубина работы водолазов в ближайшем будущем достигнет 450 м — когда до этой отметки дойдут спасатели с «Игоря Белоусова». На учениях в 2016 и 2017 годах водолазы спасали «аварийные» подлодки на глубинах около 50 м. На большей глубине работы не велись, кроме как во время испытаний самого спасателя (120 м). Как известно, судно испытали успешно, но расширенные тесты его техники и погружения водолазов на бóльшие глубины — еще в планах.

http://flot. com/2017/Вмф26/

надо не позиции вырабатывать, а дело делать. Через 17 лет после войны уже Гагарина в космос отправили и Кузькину мать сочинили, а эти «позицию» никак выработать не могут [:facepalm:] … Пусть к Пьеру Вудману обратятся, он мастак в правильные «позиции» ставить, если сами не могут.

Техника, которую он несет на себе, не позволяют действовать в большей части акватории Тихого океана: там слишком большие глубины.

Да с тех глубин и доставать некого будет. Подлодку сминает как фантик на глубине 800-900 метров. Хуйня какая то.

Ну, «Комсомолец» мог до километра погружаться.

Но это не умаляет важности обновления спасательных сил флота. В этой области мы находим общий язык даже со странами-членами НАТО.

другими словами наши партнёры будут спасать экипажи подлодок если что?